«Сухой закон» в России в воспоминаниях современников. 1914-1918 гг. - Сергей Алексеевич Сафронов

дома. Роты должны были знать, что я им верю и сплю спокойно вблизи неприятеля под их охраной. Столовой заведовал симпатичный прапорщик Кудрявцев, киевский статистик, конечно, народный социалист чистейшей воды. Ему было под пятьдесят лет, он имел право служить только в ополчении, по ошибке был зачислен в наш полк, кормил нас и был всеми почитаем, хотя за обедом мы любили подшутить, затронув его демократические идеалы, которые он сейчас же с яростью начинал отстаивать. Как только мы захватывали какой-нибудь рубеж у неприятеля, было известно, что командир полка начнет ругаться – почему нет артиллерийского наблюдателя и где копается в тылу прапорщик Кудрявцев. Пусть не подумает читатель, что я, так высоко оценивающий роль Кудрявцева и офицерской столовой, предавался, командуя полком, обжорству. Я совершенно не выносил примеси сала, мясная пища обостряла у меня катаральные явления, и, опасаясь, что я скисну не от неприятельской пули, а от желудочного катара, первые два месяца командования полком я ел только манную кашу, а впоследствии – изредка суп, изредка котлеты; перед ночным маршем, чтобы отбить сон – стакан черного кофе, иногда стакан красного вина»[292].

Несмотря на введение «сухого закона», в офицерских собраниях продолжали употреблять алкоголь. Прапорщик Д.П. Оськин вспоминал о способах его появления в данных учреждениях: «Очистка квартир от ценного имущества производится поголовно всеми. С легкой руки некоторых офицеров солдаты, в свою очередь, набивают вещевые мешки всяким барахлом. „Куда это вам? – спрашиваю я некоторых солдат. – Неужели до конца войны вы будете таскать всю эту дрянь?“. „Ничего, ваше благородие, потаскаем. Австрийца разбили, небось теперя и мир скоро…“. В подвалах солдаты находят водку и вина. Пока об этом неизвестно офицерам, солдаты напиваются сами, но по мере обнаружения вино и водка забираются в офицерское собрание»[293]. Или другой способ: «Переехал в Переросли. Занял отличную хату. В деревне, кроме моей нестроевой роты, других частей нет. Ежедневно после двенадцати часов ездил в Судовичи разузнавать о предстоящих действиях полка. День офицеров в Судовичах тот же, что и в Бело-Кернеце. С утра до ночи преферанс или шмэн-де-фер, а в перерыве между игрой выпивка, добываемая или в Кременце, или через Шарова, который наладил связь с киевскими виноторговцами и систематически получал для нужд офицерского собрания вино и водку. Интересно, что в то время как в тылу, например в Москве, Туле, продажа спиртных напитков запрещена, в ближайшем к фронту столичном городе – Киеве – идет открытая торговля винами»[294].

Штаб-капитан Шидельский вспоминал, что иногда офицерские собрания располагались в зданиях офицерских собраний вражеских армий, захваченных нашими войсками (в данном случае речь идет о Юго-Западном фронте с Австро-Венгрией): «27 марта 1915 г. В моей землянке светло, горят три свечи и „накрыт стол“. Наш хозяин собрания озаботился приобрести все заблаговременно, даже кахетинское вино. На столе пасхальные подарки, принесенные денщиком. Гренадеры, конечно, тоже получили пасхальное улучшенное довольствие и каждый по крашеному яйцу. На позиции тишина. Из немецких окопов доносятся песни. Ракеты взлетают ввысь всю ночь[295]… 10 мая 1915 г. Вчера, уже поздно вечером, прибыли в Любачев. Выгрузились из вагонов и, пройдя по улицам городка, разместились в прекрасных казармах 89-го пехотного австрийского полка. Здесь уже собрался весь наш полк. Сюда же подошли наши обозы I и II разрядов. Офицерское собрание разместилось в собрании австрийского полка. Остальные части нашего корпуса подтягиваются. 77 мая. Там же. Говорят, что прибыла часть грузинского полка. 14 мая. Там же. Сегодня у нас большое событие: в 10 час. утра приехал новый командир полка Генерального штаба полковник Вышинский (Евгений Евгениевич). Знаем его давно с 1908 г. Он отбывал у нас ценз, как офицер Генерального штаба, командуя III батальоном. 75 мая. Присматриваемся к нашему новому командиру. По всему видно, что он осторожно ко всему прислушивается, за всем наблюдает, я бы даже сказал, он подозрительно на все смотрит. В общем же он любезен и близко подходит и интересуется даже мелочами. Обедает и ужинает вместе с офицерами в собрании. Сейчас устраивали ужин и на него пригласили командира бригады генерал-майора Бельгарда. Выбираем тулумбашем нового командира, он отказывается, но все же, в конечном результате, соглашается быть помощником тулумбаша (хозяина стола). Весело провели время. Вспомнили адаты дорогого Кавказа, и „Алла-Верды“ разнеслось по австрийскому городку… Пережитое забыто; спокойно и уверенно смотрим в будущее. Симпатичного же генерала Бельгарда офицеры проводили до штаба дивизии, который также прибыл в Любачев»[296].

Генерал-лейтенант М.Н. Герасимов оставил свидетельство того, что в военное время в офицерских собраниях Западного фронта, как и в мирные дни, несмотря на «сухой закон», продолжали праздновать дни рождения с алкогольными напитками: «Все гости собрались почти одновременно и теперь сидели за праздничным столом, на котором почетное место занимали огромный жирный гусь и пышная, истекавшая маслом и соками кулебяка. Разнообразные закуски стояли между многочисленными бутылками кахетинского и бутылкой коньяку. В ведре со снегом торчали несколько бутылок пива. Стол освещался яркой „молнией“, которую предприимчивый Понедельников позаимствовал для такого случая у хозяина офицерского собрания, которое не было развернуто, кроме кухни, так как полк стоял на позиции. В полку свято соблюдался хороший обычай. В день своих именин каждый офицер получал бесплатно от офицерского собрания как бы в подарок от всех офицеров полка жареного гуся и кулебяку. Для этого хозяин собрания подробно допрашивал каждого вновь прибывающего в полк офицера и необходимые сведения вносил в специальную книгу. После нескольких тостов за здоровье хозяина и солидного внимания, уделенного присутствующими гусю и кулебяке, которые действительно были превосходны, встал Николай Петрович и предложил выпить за здоровье нового разведчика и за успешный поиск. Все сочувственно и внимательно чокались со мной и желали дальнейших успехов»[297].

Генерал-майор Э.А. Верцинский считал, что иногда празднования дней рождения были лишь поводом для выпивки: «Когда полк стоял в резерве – в сборе, то все офицеры полка во главе с командиром столовались вместе за общим столом. В хорошую погоду за обедом играл полковой оркестр. Во время стоянки в д. Депултыче-Русские кто-то справлял свои именины. Хозяин собрания в его честь заказал пирог, а именинник всех угощал красным вином. Обед прошел оживленно и всем понравился. На следующий день именинника не было. Тогда стали вспоминать, кто недавно был именинником и провел их в окопах, а затем стали назначать очередного именинника по выбору командира полка. В честь назначенного именинника выпекали пирог с его инициалами, а он всех скромно угощал вином. Так мы дружно справили несколько именин, в том числе